Петров-Водкин: дочки-матери

Предлагаю вам посмотреть на подборку материнских образов Петрова-Водкина.

Что вы в них видите?
Какие мысли и чувства они вызывают?

Всмотритесь на минутку, не спешите читать дальше. Жмите на картинку, чтобы открыть её в полный размер.

В творчестве Петрова-Водкина образ матери занимает особое место. Он связан с глубоко личными переживаниями.

Кузьма Сергеевич и Мария Федоровна были женаты уже больше 10 дней, а детей, о которых художник давно мечтал, так и не было. Лучшие профессора, операции, осложнения здоровья у Марии Федоровны, переживания и нарастающее напряжение в семье — с каждым годом надежды становилось все меньше.

Из воспоминаний Марии Федорвны:

«Разуверившись в медицине, муж решает воздействовать на мой организм художественными образами своих картин. Он начинает рисовать картины с названиями „Мать“ и „Материнство“, на которых в разных вариантах он изображает одно и то же — мать, кормящую грудью своего ребенка. Он создает своеобразную религию материнства, высший образ которого он находил в образе Богородицы. Он свято верил в волшебную силу своего искусства».

Нельзя точно сказать, что именно дало результат, но в 1922 году 37-летняя Мария Федоровна, наконец, была в долгожданном положении.

Но история на этом не заканчивается, потому что врачи предупредили Кузьму Сергеевича об опасности: возможно, спасти удастся только одного — или жену или ребенка. Петров-Водкин решил, что «жизнь уже живущего существа важнее». А Мария Федоровна подписала письменное согласие на то, чтобы в случае опасности спасали ребенка, а не ее.

Эта работа стала буквально образом для моления и защиты во время беременности и родов жены Петрова-Водкина.

Художник написал эту картину в ожидании рождения дочери и освятил ее в церкви. По сути, это была уже икона, а не картина.

Он писал о ней:

«В последнюю из ночей ожидания — состояние мое было нестерпимым: сон не приходил, стучало до боли в черепе. Я бросился к холсту и стал писать. Тишина большого спящего дома, не существующего для меня. Опять решение материнства, но матери почти нет, спутанный образ — возле него дитя, странное новорожденное выражение живого неабстрактного земного несовершенства: зверек, но без грации, — не дающий эстетической смягченности. Откуда? Что это? И вот, Ленушка, когда ты родилась, и я впервые увидел розовый сморщенный комочек, изображающий твою мордочку, я был поражен: сделанное накануне изображение было твоим предугаданным портретом со всеми изъянами и правдой»

И потом:

«Ночами, возвращаясь к себе, я был в хаосе настроений. Синяя кроватка будущего неведомого существа вызывала во мне жуткое, кошмарическое состояние: а вдруг это не осуществится? Мама разрешится мертвым — и все рухнет, и эти вещественные памятники: распашонки, одеяльце, готовые скорлупки для призрака… Ужасно, ужасно…

Богородице Дево, радуйся, Благодатная Мария, Господь с тобой.

Мой образ «Пробуждающей» был передо мной. Великое и тайное свойство искусства. Живой образ, сделанный тобой же, живой «вне тебя». Через твой аппарат ты пропустил некую схему мировой энергии, и это явление стало вне твоего порядка, и оно действует на тебя как на чужого. Лицо младенца и лицо матери, помогите идущим через вас».

А это снова из воспоминаний Марии Федоровны:

«Я испытывала жуткие боли. Вечером перед родами я попросила мужа, чтобы он принес мне свою „Богородицу Пробуждающую„. „Пробуждающая“ была поставлена у моего изголовья. Перед ней затеплена свеча, дающая мне возможность хорошо видеть изображение. Меня покинуло одиночество в моих муках».

Девочка родилась здоровой и сразу безгранично любимой отцом. Кузьма Сергеевич был счастлив малышке, долгожданная встреча состоялась!

Марию Федоровну привезли из родильной в очень плохом состоянии.

«Она указала на образ Богоматери Пробуждающей и сказала: „Вы знаете, доктор, это она помогла мне“. Серьезный медик склонился к кровати и тихо ответил: „Она и мне помогла“».

А теперь посмотрим, как художник пишет образ дочери (картинки также открываются в полный размер):

«Крошка, крошка моя! Это ты! Елена, Ленушка, Ленуся, Леник, текуля-малекуля, маленькая детюля моя. Сестрица похлопала тебя, и Елена Петрова-Водкина заорала, чтобы доказать свое полное жизненное существование».

На курсе «Наш Петров-Водкин» мы пройдем от самого начала — формирования Петрова-Водкина как художника; поговорим о событиях, благодаря которым возник уникальный стиль; и о том, какое наследие он оставил миру искусства.

Разделите с нами удовольствие от погружения:)